Коротко о романе Александры Николаенко «Убить Бобрыкина» (РИПОЛ классик, 2018)

«Сегодня я во сне видала: птица золотая по небу летела на закат, и в небе синем так светло, так ясно, ночь, горели звезды! Как росинки на ладонях листьев, изумруды да алмазы, что мы с тобой в траве за голубятней старой искали в детстве, милый мой, хороший, и не нашли.

И сколько же сокровищ разных в небе было, мне взлететь хотелось, я остановилась, все смотрела в небо. Птица превратилась в паруса. Дыхание мое с твоим соединилось….

***

Там на небе белые цвели сирени, синие ветра, ручьи текли, лились дожди, живой водой озера наполняли. Ленты рек атласных в волосы вплетала, и тебе вплетала, и тебе шептала, о себе шептала, да цветы… Все это было, тобою было, мною, я смеялась…»

Сильная и страшная история про любовь и сумасшествие. Любовный треугольник и раздвоение личности. А ещё — мать и сын. Бог и страсть.

Не роман, конечно, — поэма. Художественное пространство организовано языком, его ритмами, белым стихом. 

Детская любовь мальчика Саши Шишина к соседском девочке (а потом однокласснице) Тане как будто зажата в пространство квартиры, двора. Она живёт где-то между голубятней и гаражами, вдоль школьного забора, на черной лестнице, на лестничной площадке. Но герои уже не дети, они выросли. А Саша Шишин — человек с особенностями.

Перед читателем — болезненный, мрачный и одновременно трогательный душевный мир Шишина, в котором царит и светит Таня. То, что у героя нет представления о линейном времени, ясно почти сразу. Наваждение, морок, сны мешаются с реальными ситуациями. Поэтому у Шишина нет воспоминаний. «Ты и была… ты и сейчас…. ты и всегда», — герой о Тане.

Как старший его литературный брат неизбежно угадывается фолкнеровский Бенджи («Шум и ярость»), и так же неизбежно мы начинает понимать болезненную логику Шишина и сочувствовать ему.

«Убить Бобрыкина» оставляет двойственное впечатление. Ее трудно рекомендовать. Филологам (язык!) и психически устойчивым людям — да. Но имейте в виду: это безутешная книга. Книга о любви и смерти.

И возможно, утешительный Федя Булкин, небесный почтальон, появился в противовес «ненавистному» Бобрыкину. Эпитет «ненавистный» в тексте устойчивый. А как может быть иначе для Шишина? Ведь Бобрыкин — любимый муж Тани. 

Помимо тяжелой, душной и кислой домашней атмосферы Шишина, в поэме прочитывается время  школьного советского детства конца 70-х — начала 80-х, однозначно узнаваемое по деталям: витаминки Ревит, переводилки, кубик-рубик, Гуля Королева с четвертой высотой, телефонный кабель — плести из проволоки корзиночки и браслетик, пломбир за 48 (копеек).

Основная сюжетная канва по ходу чтения лишь угадывается и становится очевидной только к последним главам (всего их 48). Но маленькие сюжеты присутствуют в отдельных главах- эпизодах: «Соль», «Варежка», «Рынок», «Страшный человек»…., во всех постоянно присутствует ситуация любовного треугольника: Шишин — Таня — Бобрыкин. 

Не менее значимы в системе образов взаимоотношения сына и матери — Саши и Надежды Николавны. Религиозная, но злобная, заботящаяся, но грубая, мать довлеет над Шишиным и ограждает его от Тани. 

С образом матери связаны православные молитвы, библейские мотивы (но и суеверия, предрассудки).  Мать рассказывает Саше про рай, Адама и Евы. И тут же: «Все! Не реви! Вот, яблоко, возьми!», — сказала Таня, протёрла фартуком и Шишину дала». Но искренняя молитва Шишина — его письма, его любовь, его слова и его ритм — в пространстве поэмы оказываются сильнее слов матери. Кстати, приведенная выше цитата из главы с названием «Молитва». 

За роман «Убить Бобрыкина» в 2016 Александра Николаенко получила премию «Русский Букер». 

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.