Италия с русской точки зрения

(О книге Натальи Осис «Солнечный берег Генуи», АСТ, РЕШ, 2021)

Книгу «Солнечный берег Генуи» купила спонтанно на июньской ярмарке на Красной площади, до этого про нее и не слышала (а на такие мероприятия хожу обычно с заранее заготовленными списками), а так — по впечатлениям от презентации. Дело в том, что два года назад мне довелось побывать недельку в Генуе, и очень мне понравился этот солнечный самоуверенный город: и море, и горы, и атмосфера, и архитектура, обилие дворцов и узких петляющих улочек, лестниц и лифтов. И вот я слушаю Наталью Осис и понимаю, что она транслирует то самое состояние и солнечную, радостную энергию, что мне запомнились. (Это, кстати, о пользе оффлайн презентаций.)

«Солнечный берег Генуи» — документальная и очень эмоциональная история: в начале нулевых героиня знакомится в Москве во время работы на театральном Чеховском фестивале с итальянцем Сандро (книга посвящена именно ему), который вскорости становится ее мужем. Она едет к нему в Геную, а далее — ее удивления и восхищения, недоумения и возмущения, наблюдения, точные ироничные описания и, разумеется, сравнения. «…в первые месяцы в Италии я все время думала: как они тут живут в такой красоте и не поражаются? Потому что я поражалась в буквальном смысле. Застывала на одной ноге — и смотрела, как между крыш и куполов неожиданно открывается кусочек моря и полощется на ветру генуэзский флаг на средневековой башне». 

Формально книга состоит из трех частей, в каждой примерно по двадцать небольших рассказов, которые, вообще говоря, могут быть прочитаны и отдельно, но в книге они, разумеется, выстроены в определенную конструкцию. Первая часть — «Простые открытия» — о первых, наиболее ярких впечатлениях, порой даже культурном шоке; вторая — «Погружение. Изобретая велосипед» — о привыкании и повседневности, подзаголовок первого рассказа в этой части «Итальянский рай как рутина»; третья — «La vita nova. В круге третьем» — грустная, меланхоличная. 

«Солнечный берег Генуи» вышел в серии «русский иностранец» и, можно сказать, идеально ей соответствует, потому что Наталья Осис прежде всего обращается именно к национальной специфике, культурному коду, итальянскому мироощущению, поведенческим моделям, пишет об особенностях архитектуры, театра и кулинарии, природы и климата. А ее личная история (муж, дети, бабушка, свекровь, многочисленные друзья, коллеги и студенты) присутствуют в книге как бы фоном, вторым планом. Транслируя на страницы энергетику Генуи (да и многих других итальянских городов и провинций), она не только дает ироничное (преимущественно) описание увиденного и услышанного, но и постоянно все новое анализирует и, разумеется, сравнивает с нашим, русским мироощущением. Изредка на страницах появляется и Москва и даже дача в Воронежской области, куда порой приезжает ее муж, и там уже, наоборот, он сталкивается со стереотипами русскими и его очередь удивляться, восхищаться и возмущаться. Встреча с иной культурой всегда расширяет наши представления о мире и о себе, и мне, месяцами живущей вдали от родной Москвы, очень созвучна следующая авторская симпатия: «мне больше всего нравятся люди, у которых постоянных мест жительства два, три и даже больше. Как-то с ними сразу нахожу общий язык. Мне кажется, что у них взгляд на жизнь — шире». 

Генуя, надо сказать, впечатляет своей былой имперской статью; прежние ее столичные масштабы как центра Генуэзской республики легко считываются в исторической части города именно в йархитектурном облике. Героиня книги оказывается как раз в самом центре, в «маленькой квартирке под самой крышей средневекового здания»; чтобы подняться в нее, необходимо преодолеть полторы сотни крутых ступеней. «Среди домов и палаццо эпохи Генуэзской Республики очень редко попадаются строения, в которые можно хоть как-нибудь втиснуть лифт. Потому что там, где есть место для лифта, обязательно найдется какой-нибудь Нептун, взятый под защиту ЮНЕСКО, а там, где нет Нептуна, — лестница вычерчена такой замысловатой загогулиной, что ни о каком лифте не может быть и речи». Другая особенность итальянской архитектуры — ставни: «…итальянцы умеют бороться с жарой и светом. Здесь очень любят разного типа ставни — глухие деревянные, как в Тоскане, или рольставни, как в Венеции (называются они, конечно, не жалюзи, а венецианы), или легендарные генуэзские персианы: еще одна гордость морской республики». 

«Солнечный берег Генуи» щедро делится с читателем так называемой страноведческой информацией, но прелесть этой книги в подаче, в стилистике — легкой, радостной, ироничной, создающей позитивной фон восприятия. Неоднократно речь заходит о кампанилизме — местечковом патриотизме; у каждой провинции — свои традиции и особенности, у каждого города — уникальный, неповторимый облик. Поэтому говоря о том или ином предмете (как это и было при рассказе о ставнях), автор часто сопоставляет несколько различных итальянских локаций. Вот, например, кулинарная специфика: «Приглашая к себе гостей издалека, итальянцы скорее всего постараются блеснуть изготовлением фирменного блюда своей провинции: и тогда в Лигурии вам не миновать песто, в Ломбардии — ризотто, в Эмилии-Романии — пасты домашней лепки с начинкой, а в Венеции — чего-нибудь с чернилами каракатицы». А традиционный итальянский сбор винограда? Это же целый праздник, хранящий традицию! «Виноград уже давно отжимают по всем правилам науки, но чтобы сбор урожая оставался праздником, небольшую часть винограда и мнут, и жмут, и носят — по старинке. Так нам достался кусочек исторической вендеммии — мы плясали в гигантской бочке с виноградом, участвовали в костюмированном шествии, сидели вместе со всеми жителями Веццано за длинными деревянными столами, выставленными прямо на улицах. Весь городок украшен свечами и гроздьями винограда (и его можно есть), мягкие сумерки наплывают с гор, дует нежный ветер с моря….».

Оказаться в иной повседневной культуре — это неизбежный стресс. Другие правила и порядки, другие представления о норме. Автор не жалуется — она констатирует и иронизирует: «Нормальный суп едят вечером, а не днем. Нормальное горячее — это паста. Нормальный кофе — это наперсточная чашка. Нормальный чай — холодный. Валериана — это салат. Боже, боже, все с ног на голову; но не переставишь же всех поголовно обратно?». В такой ситуации важно не только терпение, но также понимание и поддержка окружающих, и вот с этим в Италии нет проблем, местные жители постоянно доброжелательны и готовы помогать: «Итальянцев очень сложно не любить. Они помогают тебе учить язык, выбирать овощи, находить дорогу. Они улыбаются тебе на улице и кстати и некстати говорят «чао». Они смотрят на тебя, приехавшего в эту чудесную, бесконечно любимую ими страну, — и заранее радуются: как же тебе будет хорошо!».

Маленькая главка «Снег как из ряда вон выходящее событие» — гомерически смешная. «Красота! Снег валит стеной». Героиня и ее сын радуются снегу и собираются лепить снеговика, но для большинства генуэзцев снег — это стихийное бедствие, почти катастрофа, школы и детские сады не работают, многие откладывают деловые встречи, почти все сидят по домам, потому что боятся поскользнуться. Или вот сюрпризы итальянского театра: посещение генеральной репетиции в театре (главка «Casta diva») не может не удивить — зрители пришли в мехах и смокингах! Другая неожиданность — героиня книги теперь понимает тексты арий в опере, и это ее ужасает: «Я стала — даже помимо своего желания — понимать текст итальянских опер. И этот текст оказался абсолютно чудовищен». 

После первых ярких (порой шоковых) впечатлений генуэзской жизни во второй части книги постепенно начинают преобладать бытовые зарисовки и «радость открытия сменяется радостью узнавания». Глазами автора мы видим не туристический фасад страны, а как раз Италию для итальянцев, чувствуем ритм повседневности. «Познакомившись поближе с генуэзскими лавками, я стала думать, что экскурсии надо было бы водить не по дворцам и музеям, а по этим маленьким магазинчикам…». Такой же нетуристической предстает и Венеция — «если здесь залучить в гиды коренного венецианца с собственной лодочкой — вы увидите совсем другой город». И Турин, куда герои отправляются совершенно спонтанно. И сказочной, дарящей отрешенность видится Тоскана: «Тоскана застыла, взрастив на своих холмах Ринашименто (Возрождение), и у камелька в огромной кухне-столовой с видом на сад, озеро и очередной замок вдали — успокаиваешься и перестаешь думать о тщете всего сущего. Какая уж тут тщета, когда местный пейзаж тебя практически приобщает к бессмертию. Ни суеты, ни спешки, ни времени нет, — а значит, и смерти тоже».

Последние главки в каждой части — о личном; как и вступление, они даны курсивом. В конце второй части главка с названием «4524». Столько дней счастья было отмерено героям: «Счет остановился. … Счастья вышло ровным счетом 12 лет, 4 месяца и 22 дня». Это неожиданно в такой жизнерадостной книге. Но такова правда жизни. И правда смерти. Читатель не узнает, что случилось с мужем героини, и лишь по формулировкам «Вот Сандро, еще живой,…» поймет, что его больше нет. Неудивительно, что третья часть называется «La vita nova» и что в ней присутствуют минорные нотки, порой даже растерянность (остаться в Италии или вернуться?). Впрочем, в некоторых рассказах Сандро по-прежнему предстает как живой, и создается впечатление, что автор не хочет проводить эту однозначную границу с ним/без него. В этой части еще много интересного: судоходный Милан и «чудовищный» Неаполь, экономическое противостояние юга и севера Италии, автомобильные и велосипедные гонки, морской салон в Генуе (описана прогулка на яхте), итальянское Сопротивление и русские партизаны, лифты как городской вид транспорта и регулярные наводнения. 

Но в целом «Солнечный берег Генуи» — это книга о счастье и радости, о счастье и любви на фоне Италии. Есть итальянская земля и культура и есть любовь и счастье конкретной семьи в этом пространстве. И заключительная главка так и называется — «В последний раз — о счастье…», в последний, потому что о счастье было во всех предыдущих, да, во всех. «Это не страшно, что счастье может кончиться».

Вот уже несколько недель, по чуть-чуть я читаю другую замечательную книгу про Италию — «Желание быть городом» Дмитрия Бавильского; вряд ли когда-нибудь решусь написать про нее — настолько она интеллектуальна и грандиозна (в коротком списке Большой книги, и полагаю, имеет реальные шансы быть среди победителей). Но сейчас хотелось бы сделать попытку сопоставить авторские подходы: у Бавильского — интеллектуальная экспедиция в Италию, с точным, подробным планом и расписанием, с системным подходом, учитывающим авторские ожидания, непосредственное восприятие и воспоминание как итог путешествия; причем первый заголовок в книге тоже о счастье — «Обещание счастья». Автор пишет о посещении 35 итальянских городов, и привлеченный им обширный сопутствующий культурологический материал не может не впечатлять. Это счастье интеллектуального восприятия, реализованного ожидания, мечты, точно спланированной и воплощенной в реальность. Счастье рассудка. У Наталии Осис Италия не запланированная командировка, а реальная, повседневная жизнь, и ее счастье — это счастье эмоции, счастье радости существования, счастье любви и общения. Ее наблюдения и аналитические суждения производят впечатление быстрых, порой спонтанных, и ее картина Италии — не заранее задуманный пазл, а готовность собрать мозаику из всего, что приносит каждый новый день. И то, и другое по-своему прекрасно.

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.