О книге Стивена Фрая «Миф. Греческие мифы в пересказе». (перевод Шаши Мартыновой)

Стивен Фрай “МИФ. Греческие мифы в пересказе” (Фантом пресс, 2018, 2019, перевод Шаши Мартыновой)

  Где же как не на берегу Эгейского моря читать греческие мифы? Книга Стивена Фрая “МИФ. Греческие мифы в пересказе” в блистательном переводе Шаши Мартыновой с зимы ожидала на моей книжной полке подходящего читательского контекста. Поездка на Санторин пришлась кстати: теперь книга читаема на пляже, на развалинах доисторического города Акротири, на лавочке с видом на вулкан, около шхуны с божественным именем Афродита и прочих подобающих местах.

   По содержанию книга, безусловно, близка к читанным в детстве (помню, в одиннадцатилетнем возрасте) и, полагаю, всем знакомым “Легендам и мифам Древней Греции” Н.А.Куна. Но там все было серьезно (при этом — просто и доступно), а здесь не то что бы несерьезно, а скорее, игриво, шутливо, болтливо, с современными аллюзиями — о глубинных историях и представлениях, составляющих ни мало ни много — основу всей западноевропейской цивилизации. Стивен Фрай — британский актер и писатель; неповторимый Дживс из комедийного сериала “Дживс и Вустер”.

     Первое впечатление от текста — стилистика ошарашивает: этакая житейская болтовня, как будто тебе анекдоты рассказывают. “Замолви за меня словечко, мамуль, а?” — богиня Рея богине Гее. “Божечки, — сказал  Кадм”. Или например, “Зевсовы вопли, вой и крики”. Поначалу (первые страниц 100)  я опасалась, что подобный стиль неизбежно провалится в пошлость. Но нет! Удивительным образом этого не происходит. Рассказ о греческих богах (об их жизни на Олимпе и на земле) ведется в сниженной, шутливой манере, однако без малейшего оскорбительного оттенка. Стиль не оступился ни разу — уж не знаю, что там в оригинале, но в переводе безупречно.

   Во главу всего у Фрая явлено намерение “рассказать историю”- перед мифом про Эрота и Психею это оговаривается буквально: “Думаю, что лучше всего излагать его, как и любой другой миф, не как аллегорию, символическую притчу или метафору, а как историю. Просто историю”. В этой авторской ремарке — ключевой принцип сборника: перед читателем “просто истории”. На это работает и разговорная стилистика — просто рассказанные вслух забавные и мудрые истории.

   Интересным видится и вполне конкретный образ рассказчика, повествующего о древнегреческих божественных рождениях, взаимодействиях и чудесах из дня сегодняшнего. Неожиданные параллели между древними и нынешними учреждениями, с одной стороны, способствуют доходчивости, а с другой — работают на комический эффект. Свергнув Кроноса, освободив сестер и братьев и победив титанов, Зевс устанавливает новое правление: “Как директор компании, только что завершившей рейдерский захват, Зевс желал устранить старых управленцев и посадить на их места своих людей. Каждому брату и сестре он определил владения — область божественной ответственности. Президент Бессмертных набирал кабинет министров”.Про Асклепия — “первого в мире врача, аптекаря и целителя”: “… по всему Средиземноморскому миру Асклепию, его жене и дочерям поклонялись как божествам. Храмы, посвященные ему, именуемые асклепионами, стали возникать повсюду и были очень похожи на современные спа-клубы и оздоровительные центры. Их жрецы носили белое, мыли, массировали и баловали платившую им паству немыслимыми маслами, кремами и снадобьями — как и ныне”.

  От рассказчика идет и литературный перезвон мифов со многими европейскими авторами, начиная с Гесиода, затем Данте, Попп и, конечно, Шекспир (аллюзий к нему больше всего). Таким образом обозначается связь времен и существование мифа в разные века в европейской культуре. Кстати, прежде всего эта преемственность обозначена в том, что наряду с греческим именем бога здесь же дается и римское: Гестия — Веста, Посейдон — Нептун, Деметра — Церера, Афродита — Венера и т.д. Культурный контекст дополнен и изобразительным рядом: в тексте упоминается Босх и в середине книги — роскошная цветная вставка иллюстраций с живописью на мифические сюжеты (рассказанные истории) кисти Боттичелли, Гойи, Рубенса, Климта и др. (см фото)

    Характеры богов и богинь в интерпретации рассказчика предстают как некие вечные, обобщенные психотипы, существующие в веках. Например, типаж Геры: (в сноске) “Я бы предположил, что Мари Дресслер, леди Брэкнелл и тетя Агата … ведут свое происхождение от Геры”. Про каждую из них можно сказать “вздорная и властная дама”.

   Жизнь мифа прослеживается и на языковом уровне: и в основном тексте, и тем более в многочисленных сносках идет речь об этимология того или иного слова от имени древнегреческого бога или героя. Например, от имен Гипнос, Ониры, Фобетор, Фантаз, Морфей: “Морфий”, “фантазия”, “гипнотический”, “онейромантия” (толкование сновидений) в наших языках выжили эти и многие другие словесные потомки греческих снов. Брат Сна Танатос — одарил нас словом “эвтаназия”, то есть “благая смерть”.

    У этой книги есть младшая сестра — “Герои”. Захотелось ли ее прочесть после “Мифа”? Пожалуй, что “да”. Будет повод еще разок съездить в Грецию.

    И напоследок еще одна симпатичная цитата — о видах любви:

“Греки применяли для обозначения любви по меньшей мере четыре понятия.

АГАПЕ — великая щедрая любовь, мы именуем ее братолюбием; любая святая любовь, какую питают родители к своим детям или верующие — к богу.

ЭРОС — разновидность любви, названная в честь самого этого бога, или же бог назван в ее честь. С ней у нас как раз больше всего неприятностей. Куда сильнее простого увлечения, куда как менее чем духовные, эрос и эротическое ведут нас, бывает, и к славе, и к бесчестию, к величайшей музыке счастья и в глубочайшие пропасти отчаяния.

ФИЛИЯ — вид любви, применимый к дружбе, приверженности и нежности. Мы встречаем отголоски ее в словах “франкофил”, “некрофилия” и “филантропия”, например.

СТОРГЕ — любовь и преданность, какие переживают к своей стране или к ее спортивной команде; такие чувства можно именовать сторгическими”.

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.