О романе Даниила Гранина «Мой лейтенант»

      Эта книга Даниила Гранина (1919-2017), русского (петербургского) писателя, участника Великой Отечественной войны, победитель премии Большая книга 2012 года.  Полудокументальное повествование, простое и честное, о буднях войны, о фронтовом и блокадном быте, о нелепости и неразберихе, о страхе и жертвенности, об иллюзиях и страшной правде, об огромных потерях и трудном возвращении к мирной жизни, и, конечно, о Победе. Гранин создает роман в преклонном возрасте, когда “Великая Отечественная стала преданием, “река времен” унесла ее в Историю” и историческая дистанция дает возможность переосмысления военных событий.

         В романе присутствует двойная оптика. Автор-повествователь рассматривает “моего лейтенанта” как часть своей личности, субличность, проявившуюся в тот исторический момент. На это указывает прежде всего эпиграф: “- Вы пишете про себя? — Что вы, этого человека уже давно нет”. Однако этот внутренний человек — “цельный и идейный” продолжает беспокоить автора, и весь роман может быть воспринят как дань памяти “наивному, доверчивому” лейтенанту и его поколению.

         Наиболее ярко “мой лейтенант” проявляется, когда в середине сентября 1941 года при обороне Пушкина, на подступах к Ленинграду во время боя раненый командир полка Лебединский отправляет лейтенанта в штаб с распоряжением о дальнейших действиях. Прибыв в штаб, лейтенант обнаруживает только связистов и, позвонив в политотдел дивизии, получает распоряжение “оставаться за начальство на связи”. “Командиры рот что-то докладывали, требовали, я от имени Лебединского то соглашался, то отказывал, но что творится там, на переднем крае, я понятия не имел”. И далее происходит это преображение, проявляется “лейтенант”: “То, что происходило дальше, происходило не со мной, от меня отделился лейтенант Д. Не подозревал, что во мне существует такая личность. Поначалу действия Д. были вынужденные, скоро, однако, голос его обрел твердость. Д. подтянул ремень, расправил плечи, теперь он не просил, он приказывал”.

          В начале войны главный герой работает инженером в конструкторском бюро, создающем танки, и получает бронь. Однако он отказывается от нее, настаивает и получает возможность уйти в ополчение. Поколению свойственна жертвенность и высокая личная ответственность за судьбу страны. “Надо Отечество защищать, — сказал я тем комсомольским тоном, какой у меня был тогда”. При этом герой (еще не лейтенант, а простой ополченец) быстро понимает, что “ушел на одну войну, а оказалось, это совсем другая”. Тем не менее, через два года, когда снова появляется возможность работы в тылу, лейтенант еще раз делает выбор в пользу фронта. Спустя много лет, в один из юбилеев Победы автор отвечает на вопрос журналистки, пошел бы он теперь в ополчение, будь молодым. “Я медлил, выясняя себя — пошел бы? Нет, не пошел бы”. “Жалеете ли, что пошли? — Отчасти”. “Ведь я потерял четыре года, а что взамен? Взамен получил оправдание своей жизни”.

         Основной конфликт в романе не между враждующими сторонами, основной конфликт — внутренний, возникший у главного героя с наступлением новых времен и новым осмыслением прошлого. “Лейтенант  — человек другого поколения. Нас разделяет целая эпоха. Он верил в Победу, цена не играла для него роли”.  “Мой лейтенант чтил Сталина, я — нет; он восхищался Жуковым, мне была не по душе жестокость Жукова и то, как он тратил без счета солдат… Мы стали слишком разными, почти чужими, плохо понимали друг друга. … У лейтенанта были одни кумиры, у меня другие. Наверное, их тоже сбросят. … Мой лейтенант все так же жил в пылкой вере, жертвенности и мечтой о прекрасном будущем, в которое я никак не мог попасть”.

      В романе есть рассказ о первой бомбежке, страхе и позже — умении преодолевать страх: “Мы преодолевали страх тем, что сопротивлялись, стреляли, становились опасными для противника”. О страхе окружения, блуждании разрозненных групп ополченцев по лесам, о неизвестности (“Сдан ли Ленинград?”), о холодной и очень голодной зиме 1941-42г, проведенной героем в окопах под Ленинградом. Глазами молодого лейтенанта описана не только тяжелейшая бытовая повседневность, но и трагическая правда боев, “трупы красноармейцев”, то, как “тошнотворно смердела гниющая человечина”. И то, как постепенно к нему приходит понимание, что “у немцев не может ничего получиться, ибо они затеяли войну несправедливую. Наше преимущество —  справедливость, мы защищаем свою землю”.

      Невыносимые условия, холод, голод и ужас первой военной зимы настолько тяжелы, что человеческое сознание не всегда готово воспринимать его как реальность. Комичным и одновременно правдивым выглядит эпизод, когда два пьяных немца, заблудившись ночью, сваливаются в русские окопы, а, проснувшись утром, молодой немецкий лейтенант продолжает уверять себя и окружающих, что он спит, ему снится глупый сон, потому что реальность не может быть такой ужасной. Это возмущает и русских солдат, и немецкого ефрейтора; но когда их повели в штаб в Ленинграде, то по пути лейтенант Д. и еще один русский солдат заходят вместе с пленными в остановленный на улице трамвай — передохнуть. Лейтенант закрывает глаза: “Это была “девятка”. Каждое утро я садился на “девятку” и ехал в институт. …. Как бы далеко в прошлое я ни уезжал на этом трамвае, он все равно привозил меня сюда, в эту зиму”.

       Нельзя не почувствовать, что при создании этого романа автором  двигало намерение рассказать правду о войне, ту правду, что он видел своими глазами, свидетелем которой стал. Его огорчает официальное вранье, многолетнее описание одних лишь подвигов и побед; замалчивание ошибок командования и цифр реальных потерь. Так, например, события 17 сентября 1941, когда оборона Ленинграда была прорвана и фашисты могли войти в город. “Ни в книгах, ни в мемуарах — нигде ничего не упоминалось про этот день. Его уничтожили, вымарали из истории. … День 17 сентября у немецких историков тоже отсутствовал. … Никто не мог меня переубедить! Семнадцатое сентября 1941 года было! Ну хорошо, у нас творился бардак, но почему немцы, которые так рвались к Ленинграду, на полном ходу застопорили и не вошли в открытые ворота?” Спустя много лет он находит ответ в дневниках фон Лееба, командовавшего группой “Север”.

      От описания военной жизни (восприятие двадцатилетнего лейтенанта) автор регулярно переключается на рассуждения повествователя (почти 70 лет спустя): “У начальства всегда выигрывал тот, кто атаковал, кладя людей без счета, кидая в бой все, что мог, кто требовал еще и еще, кто брал числом, мясом. Сколько было таких мясников среди прославленных наших генералов! Когда-нибудь найдется историк, который перепишет историю Великой Отечественной, прославив тех, кто берег солдатские жизни, продумывая операции, чтобы не подставлять солдата, смекалил, выжидал, как ловчее обставить, обойти противника”. “Хорошо воюет тот, кто воюет малой кровью”.  

       На фронте помимо готовности жертвовать собой, важна и готовность убивать. И автор не замалчивает эту тему: “На нашем фронте главной обязанностью было убивать”. В какой-то момент лейтенант пробует себя в необязательной для него роли снайпера, хотя не может объяснить, что движет им. “Раз пошел воевать, надо убивать”, — формулирует его напарник, лейтенант Медведев. С этим персонажем в роман входит тема Бога. Медведев задается вопросом, надо ли молиться за тех, кого убил. “О чем же вы молитесь?” — спрашивает его лейтенант Д. “Я не прошу, я благодарю Господа за то, что он вдохнул жизнь в меня, дал полюбоваться на свое творение. Конечно, за любовь”, — отвечает Медведев. “В окопах атеисты не водятся”, — заявляет другой персонаж,  Женя Левашов. О Боге главный герой вспоминает еще до окопов, во время первой бомбежки. Получается, что война заставляет его думать о Боге, а до войны “Бога у нас не было, его заменяла любовь, потом мой лейтенант узнает, что Бог и есть любовь”.

       Вопрос “Сколько вы убили?” — появляется на последних страницах книги; задает его двенадцатилетний немецкий мальчик Эрик. “Не знаю сколько”, — признается герой и добавляет: “Знаю только, что наших убили больше, чем немцев”. “Это не было ответом. Его спрашивали, сколько он убил на той войне, убил людей. Он убивал фашистов, а Эрик спрашивал про людей, вот в чем дело. Такая произошла пересортица”.

        Победа в войне изображена в романе очень горькой: “Мы не только выиграли эту войну, мы вытерпели ее. В результате нас осталось немного”. “Никто не знает, во что обошлась нам война. Мы утаивали свои чудовищные потери. Деревни обезлюдели, страна наполнилась вдовами, инвалидами, беспризорными детьми, но мы победили”.

       Кроме главного героя, почти все остальные персонажи — эпизодические. В основном, это воины-сослуживцы, большинство из них погибает. И еще персонажем, композиционно окаймляющим текст, становится Римма, жена лейтенанта, с которой он расписывается в первые дни войны. Демобилизованный из армии в конце 1944 года как инженер-энергетик, лейтенант Д. возвращается в Ленинград и вскоре начинает работать в “Ленэнерго”, но на самом деле его “возвращение” отнимает почти год: “Почти год он никак не мог угомониться” — герой пьет и гуляет. И это еще одна важная тема, о которой не молчит автор — посттравматический синдром (хотя он и не назван). Сложно было перестроиться с мирной жизни на ужас войны, но еще сложнее “вернуться”, воспринимать мирную жизнь как нормальную, потому что почти 4 года находился в ситуации, когда “смерть перестала быть случайностью, случайностью было уцелеть”. Римма молчит и терпит: “Она ждала. Так опытный врач ждет, чтобы организм взял свое. Опытной она не была, ей помогал инстинкт”. И однажды говорит ему: “”Вспомни, как нам было замечательно перед войной… Нам будет еще лучше, если ты вернешься….” Он догадался, но захотел услышать. — Откуда? — С войны, из танка”.  И только герой начинает возвращаться, но начинается “Ленинградское дело” — осуждены и расстреляны директора заводов, секретари райкомов, военкомы, директора институтов… ”Победитель … И что толку?”

     В этом издании роману предшествует очень толковая вступительная статья критика Никиты Елисеева, который обращает внимание на особый “минимальный” синтаксис, “отличительный знак ленинградской прозы”: “Минимум распространенных предложений. Минимум запятых. Максимум точек”. Вот показательный фрагмент: “Батальон таял. То есть состав убывал. По разным причинам. Обстрел. Дистрофия плюс цинга плюс фурункулез. Были переходы к немцам. Плюс обморожение. Иногда мне хотелось плакать”.

      Статья Елисеева названа “Анти-Толстой”, потому что роман Даниила Гранина нарушает сложившуюся в русской литературе традицию изображения войны, разрушает многолетнюю матрицу. Тема войны всегда страшная и больная. Как говорить о ней правильно? “В русскую литературу встроена матрица изображения войны. Встроена Львом Толстым и его великим романом “Война и мир”. Это — моралистическое, историософское изображение. Обязательно есть некая мораль, есть некая абсолютная истина, если угодно, есть некая философия войны, покрывающая и объясняющая весь ее ход. Ничего подобного нет в “Моем лейтенанте”. Четкий рассказ о том, что запомнил тогда, что понял теперь, чего до сих пор не понимает”.

        Кроме “Моего лейтенанта” довольно широко известна другая книга Гранина (написанная в соавторстве с Алесем Адамовичем) — “Блокадная книга” (1979). И хочу упомянуть еще одну его книгу о войне — “Клавдия Вилор”(1977). Эту, совсем недетскую книгу я умудрилась прочесть в тринадцатилетнем возрасте в 80-е и до сих пор это самое страшное, что мне довелось прочесть о войне. Книга документальная и повествует о судьбе реальной женщины, политрука стрелковой роты. Фамилия Вилор — это первые буквы от “Владимир Ильич Ленин организатор революции”. Клавдия Вилор участвует в боях под Сталинградом и с простреленными ногами попадает в плен. Ее мучили долгие месяцы, она стала инвалидом; несколько раз ее собирались расстрелять, и смерти она ждала как избавления от мук. Но ей повезло — она смогла бежать и после долгих скитаний перешла линию фронта. Коммунист, побывавший в плену и почему-то не расстрелянный, она оказалась под подозрением в предательстве и была исключена из партии. Впрочем, ей разрешили возглавить детский дом. Своей книгой Даниил Гранин пытался восстановить справедливость, честно рассказав о судьбе этой сильной и стойкой женщины.

     Книги о войне читать страшно. Но необходимо. Они сохраняют нашу историческую память, напоминают, какой ценой досталась Победа.

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.