О романе Михаила Елизарова «Земля»

Вот что это было? Вот эти, почти 800 страниц?

“Земля” очень интересна как текст и совсем не интересна как роман. Во всяком случае, пока. Пока этот роман не дописан.

Текст захватывает, потому что написан талантливо и убедительно, рукой мастера. (Кто в России сейчас пишет на таком уровне — по пальцам пересчитать.) Тексту доверяешь, в него втягиваешься, но странице к 400 нарастает внутреннее “И что?”  Ибо тематика просто беда. Два похоронных комбината в Загорске жестко конкурируют и борются за мертвые души (“мертвое золото”), кто будет хоронить — того и деньги. Да, перед нами “Мертвые души”, том первый. “Боже, как грустна наша Россия!”

Главный герой, двадцатилетний Владимир Кротышев, отслужив 2 года в стройбате, осенью 2006 года начинает работать в похоронном бизнесе в Загорске у своего брата Никиты (сводного по отцу, на 20 лет старше). До этого, первые сто страниц были подробной семейной предысторией. Герой внимателен, проницателен, неглуп, и автор легко располагает к нему читателя. Но наблюдая за его поступками, например за дракой с братом, быстро приходишь в недоумение. (Да, автор в “Библиотекаре”, явно не натарантинился — в романе подробно описаны три кровавые драки!)  Итак, припряжем подлеца! стр.514: “Я чувствовал себя окаянным подлецом! Кромешный позор ситуации заключался в том, что со стороны все так и было: молодой не поделил со старшим бабу, разругался вдрызг и теперь вынужденно собирается переметнуться на другую сторону баррикад”. Да, с любой стороны все так и было. Это, кстати, и сюжет истории. Владимиру хочется денег, дорогую машину и красивую женщину, и еще чтобы его воспринимали всерьез и считали умным. Ему важно не быть умным, а просто казаться умным перед другими. Он много лжет, подслушивает и подсматривает, постоянно кого-то боится. Все. Никаких добрых или чистых намерений у него не наблюдается (разве что вялая мечта о высшем образовании). Действие романа (и большинство его персонажей) застряло в девяностых. Это рассказ про борьбу за сферы влияния, борьбу за клиентов, про разборки, угрозы, наезды, обман. Закономерно роман становится чемпионом по обилию нецензурной лексики, и читать это было бы невыносимо, если бы автор не превратил мат (а им разговаривают — не ругаются — просто разговаривают большинство персонажей) в языковой аттракцион, фольклорную игру шуток-прибауток. Деловые разговоры превращаются в поединки-соревнования по пошлости и цинизму, по навыкам метко осмеять конкурента (так Никита побеждает Гапона — “он одолел соперника силой ума, убийственной циничной иронией”).

Тема смерти, безусловно, доминирует среди прочих, и автор направляет ее якобы в философское русло. Но нет, всерьез про Шопенгауэра речь не пойдет. Поиск смысла смерти настигает героя, скорее, во время работы на кладбище и в личных отношениях. Его подруга Алина называет себя мертвой и буквально околдовывает Владимира дурной мистикой и вульгарной философией. Но автор показывает гнилую суть пустого философствования в бесконечно длинном разговоре Владимира

с гостями из Москвы. Внутреннее время текста становится по-кафкиански инертным, тягучим, а пьяного героя начинают одолевать галлюцинации скверных запахов: метафора оживает — философия начинает вонять.

Признаюсь, после такого чтения хочется помыться и помолиться. Вот она, сила авторского слова!

Интересно, как меняется темп повествования: начиная с момента приезда героя в Загорск, — постепенно замедляется, замедляется и последние 200 страниц — это описание одного “бесконечного” дня.

К тексту можно придраться за некоторые нелепости. Например, из Загорска в центр Москвы на Лубянку герои едут почему-то по Варшавскому (!) шоссе. А как Никита рассчитывает мухурты, вообще просто смешно. Но это мелочи.

Финал внезапен как сама смерть. По сути, текст представляет собой предысторию, завязку и начало развития действия… В таком виде на роман он не тянет. И в то же время он чрезмерно объемный; в нем слишком много подробностей (тонко подмеченных деталей), слишком много философии, слишком много мата, слишком много тату на теле главной героини… Чтобы привести в гармонию все эти излишества, преодолеть атмосферу глумливого цинизма автору придется написать тысячи страниц о добром и светлом. То есть второй и третий том, и решать ту задачу, с которой когда-то не справился Гоголь. Иначе, этот текст, все это пространство низких энергий ни о чем… Отчасти это похоже на роман воспитания, но нет главного: нет развития, эволюции, трансформации характера Владимира.

Куда, в какое чистистилище поведет автор своих героев? Потенциал для этого в тексте есть, например, обозначена формула “молись-и-кайся”. Можно заподозрить, что пропавший из середины текста Никита этим уже и занимается. К тому же история эта происходит в Загорске — до святых мест недалеко! Недаром в тексте появляется и красивая, правильная Маша (наименее достоверный в ряду прочих персонаж). А главное есть, есть все-таки эпизоды, в которых Кротышев проявляет сострадание, чуткость и даже сентиментальность; и ему даже снится один возвышенный сон.  А еще у него подрастает младший (сводный по матери) брат Прохор, вот подрастет и тоже задаст всем жару! Так, похоже, я несколько увлеклась, размечталась и начала сочинять вместо автора, а кто знает, какие у него планы на своих героев? Хочется пожелать ему доработать текст до гармоничного романа-трилогии, не наступая при этом на гоголевские грабли.

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.