О романе В.Г.Зебальда «Кольца Сатурна»

цитата: «На каждой новой форме уже лежит тень разрушения»

Роман немецкого писателя В.Г.Зебальда «Кольца Сатурна» — из редкой серии «настоящая литература»; текст, который не подпустит к себе поверхностного читателя. Хотя «Кольца Сатурна», в отличие от последовавшего «Аустерлица», и обладают делением на части и абзацы, но не становятся от этого более легким чтением. Признаюсь, что не продвинулась дальше третьей страницы, пока не перечитала «Превращение» Кафки». Но этим и силен роман: он не только дает много познавательной информации, но и заставляет перечитывать, сверяться с картой, выстраивать новые неожиданные ассоциативные связи.

О чем этот текст? О разрушении европейской цивилизации (и в этом он перекликается с «Покорностью» М.Уэльбека) и о том ужасе, который испытывает повествователь-паломник, наблюдающий следы этого разрушения. Ужас, наверное, сродни известному арзамазскому ужасу Л.Н.Толстого, но у Зебальда его причина не в неотвратимой смерти отдельно взятой человеческой личности, а в осознании бренности городов и отдельных усадеб и зданий, деревьев, птиц, лесов и парков, эпох и цивилизаций. Собственно, с целью преодоления этого болезненного состояния оказавшийся в больнице повествователь и берется за описание своего недолгого (едва ли дольше недели) путешествия, по большей части пешего, по восточному берегу Англии в графстве Суффолк в августе 1992 года. Он говорит об этом словами Шатобриана (в 9 части романа): » иначе как с помощью записей я не мог избавиться от воспоминаний, овладевавших мной так часто и так неожиданно». Перед нами этакая текстотерапия, безусловно, представляющая собой «поток сознания» в лучших традициях Марселя Пруста (стр 186 — «… приехал в родной город в поисках утраченного мной времени» — авторский или переводческий привет Прусту) или даже скорее ранних романов Гайто Газданова. Но важно качество сознания! Проницательный взгляд повествователя наполняет смыслом, «видит» прошлое, а иногда и будущее тех мест, где он оказывается: «Но чем ближе я подходил к руинам… я воображал себя среди руин нашей собственной цивилизации, уже погибшей когда-то в будущем» (стр 249). Важно качество сознания присутствующего наблюдателя! И автор говорит об этом в 9 части (в диалоге виконта Шатобриана с преподобным Айвзом): «А водные массы Ниагары, низвергающиеся в бездну! Что означал бы их вечный гул, если бы на берегу водопада не стоял человек, ощущая свое безмерное одиночество в этом мире?»

В связи с темой разрушения повествователя интересует личность средневекового эскулапа и философа Томаса Брауна, «смотревшего на наш мир как на силуэт иного мира». Ему посвящены первая (поиск черепа) и последняя, десятая ( обзор наследия) главы романа, да и почти в каждой главе автор его упоминает или цитирует  (например, герой думает о нем, пересекая реку Блайт).

Описание паломничества начинается со второй части: герой доезжает из Нориджа до поместья Сомерлейтон, потом останавливается в городке Лоустофт, продолжает путь на юг по берегу, минует соленое озеро Бенакр-Брод, добирается до Саутуолда, в нем отдыхает пару дней, переходит по мосту через Блайт, спускается на вересковую пустошь, где теряет ориентацию, но выбирается и заходит в поселок Мидлтон (где навещает Майкла Хамбургера); отправляется в Вудбридж на машине вместе с Корнелиусом де Йонгом, посещает Бредфилд; от Вудбриджа до Орфорда идет пешком через овечье пастбище, потом на автобусе доезжает до Йоксфорда и направляется на ферму Моут, чтобы встретиться с Алеком Гаррардом, который позже подвозит его в Харлстон. Переночевав в гостинице «Лебедь», идет утром на восток через поля, пока не достигает кладбища около церкви св. Маргариты в Илкетсхолле; затем добирается до Банги и наконец до Дитчингема.  (Из Хеденгема возвращается на машине в Норидж.)

Как бы прощаясь с читателем, в конце девятой части автор помещает свое фото: он снят в парке Дитчингема десятью годами ранее около гигантского ливанского кедра. Вообще, в этом романе повествователь не стремится дистанцироваться от автора, и прежде чем видим его фото, из четвертой части уже знаем, что его святым покровителем является св.Зебальд (могилу которого в Нюрнберге я и поспешила посетить в прошлое воскресенье, см предыдущий пост).

Только на первый взгдляд это паломничество похоже на бесцельный тудонг: быстро становится ясно, что путешественник посещает многие знакомые ему ранее места (например, «Sailors Reading Room — мое самое любимое место в Саутуолде») и навещает старых знакомых (писателя Майкла Хамбургера или проповедника Алека Гаррарда, создающего модель Иерусалимского храма), но четкого плана у него действительно нет. Читатель также понимает, что повествователь обладает значительным опытом путешествий: он вспоминает о своих поездках в Голландию, Германию и Бельгию; видит сон, напоминающий о пребывании в Ирландии.

Линия маршрута на юг от Лоустофта по берегу Северного моря становится основой гирлянды, на которую собраны, как цветные шарики, различные истории — их не назвать лирическими отступлениями, нет, они-то как раз и составляют ткань романа: крушение двух истребителей над Сомерлейтоном, ловля сельди, эксцентричный майор Лестрейнж, морское сражение 28 мая 1672 года, посещение Гааги и Амстердама, история и могила Sand Sebolten, убийство Франца Фердинанда, жизнеописания Джозефа Конрада и Роджера Кейсмена, панорама битвы при Ватерлоо, правление китайской императрицы Цыси, отрицание времени, писатель Алджерон Суинберн, дом и жизнь Майкла Хамбургера, жизнеописание Эдварда Фицджеральда (и здесь появляется еще один Браун — Уильм, слуга и любимый друг последнего), история семейства Ашбери, разведение фазанов, секретная станция Орфорд-Несс, модель Иерусалимского храма, история любви виконта Шатобриана и Шарлотты Айвз, ураган в конце 1987 года и многие-многие другие.

По сути, это документальное повествование, но читая воспринимаешь его как художественный текст, не переставая удивляться изяществу авторских ассоциаций и энциклопедичности его знаний. Черно-белые нечеткие фотографии созвучны стилю и опять-таки доказывают его документальность. Автор смотрит на пространство, на предметы сквозь время, иногда буквально путая читателя: «…я, усталый от долгого пути, недалеко от Орфорда попал в песчаную бурю. В ту ночь с 16 на 17 октября 1987 года….» — то есть за 5 лет до описываемых событий! Но попробуйте обнаружить в тексте то место, где заканчивается воспоминание и продолжается основное повествование! Философский вопрос относительности линейного времени — из важнейших в романе.

Этот текст практически невозможно проглотить за один присест (мне, во всяком случае) — я читала его долго, больше месяца и когда-то буду обязательно перечитывать. В нем еще столько всего вкусного! Вот например, мотив меланхолии: «Меланхолия» Дюрера, Данвич — место паломничества меланхолически настроенных писателей…. А какой эффектный финал! А целых три эпиграфа в начале! Ну, просто не текст, а богатство!

Да, и самая полюбившаяся цитата из текста: «Вся наша работа в конечном счете опирается на идеи, а они постоянно меняются и вынуждают нас разрушать то, что мы уже считали законченным, и начинать все сначала».

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.