Посторонний Финист. Ведическая сказка. О романе Андрея Рубанова «Финист — ясный сокол»

Лучшая цитата: «Большинство не знает, как сложен сущий мир, и не желает знать; знание пугает и мешает жить».

Роман, получивший в мае этого года премию «Нацбест», по сюжету близок к одноименной русской сказке, а по форме представляет собой три последовательные исповеди (две устные и одну письменную). Рассказывая истории своих жизней, три повествователя — глумила Иван Корень, воин и мастер доспехов Иван Ремень, разбойник птицечеловек Соловей — одновременно говорят и о событиях, связанных с Марьей и Финистом. Стилистически их рассказы мало отличаются друг от друга: похоже, что задача индивидуализации речи персонажей вообще не ставилась. Но масштаб и глубина изображаемого мира древней Руси, этакий лермонтовский философский размах, значимость содержания быстро заставляют простить автору и логические несостыковки, и опять-таки лермонтовскую языковую небрежность («древние потомки» — стр 31- повеселят еще многих).

О чем роман? О духовной силе народа, о его нравственном потенциале, о верности и смелости, уважении и взаимопомощи.  Мы видим древний языческий славянский мир, наполненный ведическим знанием, мир, в котором «ряд и лад». И здесь интересно не столько описание, например, ритуалов, а то, как герои осознают себя, свое место и предназначение в этом мире. Каждого автор наделяет неким значимым нравственным качеством. Иван Корень — не только бьет в бубен и создает праздники — он осознает свое предназначение в продолжении рода, именно поэтому он берет себе второе имя Корень, именно поэтому он смотрит на Марью как на возможную жену: » Она могла бы стать мне хорошей женой. Но я не умел летать…».  Иван Ремень (кожедуб) не просто продолжает семейную традицию изготовления доспехов, он становится воином, «мужем крови» , «обращается в мертвого при жизни» ( привет Кастанеде). Другой персонаж — Тороп —  хранитель правды. Малой Потык олицетворяет  смелость и вызов судьбе.  Разбойник Соловей ( тоже пытавшийся представиться Марье Иваном — » Какой из тебя Иван?» — справедливо замечает Марья) -«нелюдь, птицечеловек» проявляется романе как демон:  «Дикарки уступали мне из любопытства, потому что я был демоном, летающим чудищем» (еще одна лермонтовская аллюзия).

А вот заглавный герой — Финист — кратко мелькает на первых страницах, чтобы потом появиться на заключительных, и таким образом остается посторонним не только изображенному земному миру, но и всему повествованию в целом. » — А может, он не враг? — А кто? — Посторонний. В своем мире живет, а к нам попал случайно.»  В романе Финист вынужден стать идеальным положительным героем,  добрым молодцем со свехспособностями, целью и заветным призом для Марьи. Он настолько идеален и безупречен, что практически невозможно показать его в действии, поэтому лучшее, что он может сделать — крепко спать на заднем плане, пока его не найдет и не разбудит Марья.  И все же Финист на фоне прочих героев показан как более развитое, неземное, небесное существо. Финист, однако, не может найти себе ровню среди своего трехтысячного птичьего народа, потому что привлекает его ( как когда-то и его отца) нравственная сила земной девушки. Вот в этом описании стремления небесного к земному, а земного в небо, на мой взгляд, красота этой сказки. Дух и материя, мужское и женское как всегда противопоставлены и стремятся к единству.

Марья на протяжении всего повествования, по сути, вынуждена доказывать свою исключительность и свое право быть рядом с Финистом. Она изначально показана как особенная: «Слишком громадна была исходившая от нее сила. Слишком густа и горяча была великанья кровь, ее наполнявшая». В общем, «она в семье своей родной казалась девочкой чужой» — на сестер была не похожа, жила в отдельной комнатке. Отправляясь на поиски жениха, Марья становится двигателем сюжета. Она сильная, верная и целеустремленная, но она девушка, и поэтому часто беспомощна и вынуждена искать помощь и поддержку у окружающих. Сказка как раз о том, как разные люди и нелюди помогали Марье добраться до Финиста. Героиня «не сказать, чтоб красивая», невысокая, зеленоглазая — портрета почти нет; иногда складывается впечатление, что автор сам плохо представлял, как она выглядит. (Например, на стр 37 «плечи круглые, хорошего разворота», стр 303 «острые плечи», стр 568 «прямые плечи» —  хорошо, простим,  допустим, что разные герои видят ее по-разному.)

О том, как «мир крепится женской силой» рассказывает старая (230 лет) ведьма Язва. Именно эта лесная Баба Яга становится, по сути, резонером и в конце романа в разговоре с Соловьем неожиданно выдает длинный назидательный монолог. Образы волхвов и жрецов третьестепенны, и поэтому именно  Язва (» ковыляющая, слабосильная, беззубая женщина», которая «явно наслаждалась своей старостью и извлекала из нее разнообразные преимущества») вынуждена делиться мудростью. Она дает понять, что «знания не обязательно записаны буквами в книгах — иногда они вообще невыразимы, не облечены в слова, а лишь в поступки, в практические умения»; объясняет дуальность существования: «Выверни мужскую природу — там женская. Выверни смерть — там жизнь. Выверни беду — там счастье». И еще она говорит о том, что сверхспособности и богатства, накопленные в Вертограде бесполезны — «вся ваша сила ни к чему не приложена» — и потому похожа на опухоль, и даже опасна. Вспомним «Йога сутры», третью главу — не об этом ли там идет речь?

Третья часть романа — записанная на пергаменте исповедь Соловья-Разбойника — повествует не только о счастливой встрече Марьи и Финиста, но и дает любопытную сказочную версию пояления древнего города Аркаима как прообраза небесного Вертограда, как замкнутого экспериментального пространства, в котором люди смогли научиться использовать солнечную энергию для полетов, а потом подняли город в небо. В тексте хватает не только всякой нечисти вроде мавок (русалок), лешего, змея Горына, но и мистики в обнимку в эзотерикой.

Я предпочла прочесть его как сказку, мудрую ведическую сказку.

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.