О романе Вячеслава Ставецкого «Жизнь А.Г.»

Действие романа происходит в Испании,  но в Испании такой, условно-декоративной. И речь даже не про страну, а про любовь к ней одного человека  — Аугусто Гофредо Авельянеды де ла Гардо. И так сильно он любил страну, что устроил в ней кровавую диктатуру. Но она не очень-то  долго терпела — диктатуру свергла, а его посадила в клетку на всеобщее обозрение. Это начало романа. Попытки самоубийства — одна другой нелепее — неудачны. Личность Авельянеды по сути погибает, а вот тело — нет, никак! Бежать нет ни возможности, ни желания. Как же быть? И вот, нарушая любые ожидания и стереотипы, герой …..  Нет, не скажу, а то вдруг  читать надумаете, и так уже много спойлеров.

Весь текст — развернутая метафора любовных отношений — диктатор и страна (и народ, в частности) по очереди мучают друг друга. «Он мучился от любви к этой стране, как только может мучится мужчина от любви к бросившей его женщине». «Испания, его возлюбленная, вдруг обернулась грязной старухой — пошлой, бездарной..»

Стилистика неизбежно напоминает Маркеса (это уже многие заметили, да и как не заметить?) , но при этом очень вкусная, самобытная. «перья неистово заскреблись, унимая зуд раскрытых записных книжек». Или вот такое описание заката: «Медный грош солнца тысячи раз взошел и снова опустился в темную прорезь горизонта, первобытную копилку, где хранились уже миллионы таких грошей».

Роман хорош не только масштабным героем, проблематикой власти и искупления вины, но прежде всего точно избранной авторской интонацией.  ( Вчера в интервью Павла Басинского прочла такое: «Если вы пишете биографию мирового злодея, вы все равно должны его как-то полюбить». —  Так вот это именно про этот текст!) Повествуя о злодействах и жестокости Авельянеды, о многотысячных смертях испанцев, помещая своего героя в стыдные и унизительные ситуации, автор сохраняет к нему ровное гуманное отношение. Он изображает диктатора романтиком, обожающим Кальдерона и  желающим блага для народа, мечтателем, которому тесно на Земле,  — его интересы с земных переключаются на космические. И даже гильотина видится герою своеобразным космическим кораблем. Более того, автор заставляет Авельянеду осознать эту «надмирную жажду», понять, что он «мечтал вовсе не о завоевании мира, а чего-то большего, чего не объять и не назвать по имени, но слишком поторопился и увяз в земном». И вот как прикажете относиться к такому герою?

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.