«Летопись ночи». Рукопись, найденная в Колкате, или неуловимый Колобок.

О романе Виктора Мартиновича «Ночь».

Лучшая цитата: «До сих пор лучшие головы континента пытаются понять, что господь Шива сделал с нами во время наступления Ночи».

Виктор Мартинович Ночь

Где же, как не в Индии, не в шиваистском ашраме читать эту книгу?
Роман фантастический (сама удивляюсь, что такое прочла): действие в ближайшем будущем в Беларуси — однажды утром не взошло солнце. И такие понятия, как утро, день, вечер перестают существовать. А еще больше нет электричества (а значит, и интернета), и транспортные средства тоже передвигаться не могут. Главный герой — Книжник, человек интеллигентный и начитанный, (а также наделенный уникальной сверхспособностью по внешнему виду и поведению человека угадывать его читательские предпочтения), живет в свободном городе Грушевке на территории бывшего Минска. Обладая обширной библиотекой, он существует весьма безбедно, так как чтение становится для граждан одним из немногих доступных развлечений. Но нет, Книжнику не сидится на месте, и текст быстро трансформируется в роман-травелог. Завязкой сюжета служит телефонный звонок (в момент несостоявшегося рассвета) от любимой женщины, находящейся в Непале. Так что вместе со своей собакой Гердой герой держит путь на юго-восток (а компасы, кстати, тоже не работают.) И дальше это роман испытаний, напоминающий прочитанный три месяца назад роман Анрея Рубанова «Финист — ясный сокол», только в нем, наоборот, героиня отравляется на поиски любимого.

Количество трупов и смертей на страницах настолько зашкаливает, что главный герой, избегающий поочердно одну опасность за другой (например, громадного одичавшего дога) начинает напоминать Колобка, который «от волка ушел, от медведя ушел». («Колобок» по сути и есть самый банальный травелог.)

В самом начале романа — предисловие индийского переводчика, который долгие годы переводил текст на английский, на котором мы якобы и читаем (на самом деле авторский перевод с белорусского на русский). Зачем? Зачем этот вымышленный переводчик хотел, чтобы история была прочитана в Индии? (Да-да, я именно в Индии ее и читаю). А все дело в персонаже по имени Самуэль (он же Миша, он же Пастух, он же Геолог). Он же аватар Харихари. Именно он на последних страницах объясняет причины наступившей Ночи. Разговоры Книжника с этим персонажем (а также с немцем Рейтаном, с Царем Горы, с Семеном Цаплей, с Караванщиком и другими) выводят текст на уровень философского романа. Мне очень помогла авторская подсказка (озвученная на встрече с читателями в Центре Вознесенского), что роман следует воспринимать как философскую притчу. (Уважаемые издатели, кстати, могли бы сделать такой подзаголовок.) «Каждый должен расшифровать эту притчу заново и по-своему». Безусловно, путешествие, дорога довольно условны: «тонувшая в темноте дорога выглядела как путь из ниоткуда в ничто». Отправляясь на поиски любимой, герой прежде всего ищет самого себя. Самуэль становится для него и ангелом-хранителем, и искусителем одновременно. Появившись в очень тяжелый для героя момент, он далее направляет его движение, устривая проверки, например дает ему возможность стать Оракулом и управлять информацией или же в Городе Света устраивает ему встречу с молодой красивой девушкой (Дамой Карнавала), проверяя его чувства к любимой. И наряжает его для карнавала в костюм просветителя Дидро (как средство самоидентификации) . Самуэль дает такое определение Бога: «Бог — не личность. Бог — алгоритм, который определяет последовательность развития событий в зависимости от совершенного людьми выбора. Никакой субъективности у Бога нет». А в конце романа Самуэль дарит Книжнику чудо — еще один телефонный разговор с любимой, позволяющий узнать, что она находится в Городе Рассвета, бывшей Колкате. Обрамленный двумя звонками, роман приобретает кольцевую композицию.

От Минска до Колкаты путь не близкий. А то, что описано в романе (три тетради), — хорошо, если десятая его часть. Но рукопись, обнаруженная в Колкате, позволяет надеяться, что Книжник до нее добрался. Однако для этого ему нужно было преодолевать моря и горы, избегать опасности; в общем Колобку еще катиться и катиться. Потенциально у романа может быть сколь угодно длинное продолжение…

И побольше осознанности по поводу того, что делает с нами господь Шива (и днем, и ночью).

Опубликовано Татьяна Веретенова

Филолог, литературный критик.